Проклятый скользкий мрамор.

4 ноября 2008

  monument.jpg

Совершить восхождение по идеально гладкой поверхности монумента Вашингтону — об этом мечтает каждый монументолаз. Это восхождение 7-й степени сложности* на высоту 170 метров по твердому мрамору, где на всем пути приходится пользоваться искусственным креплениями. Этот объект не покорялся никому. п я долго вынашивал мысль о его штурме. Я тщательно изучил документы об экспедиции Харкинса, которую постигла неудача (см. журнал регистрации приводов по г. Вашингтону от 7 мая 1971 г.) -ей пришлось повернуть назад уже на 13-метровой отметке по северной стороне монумента. Насколько я понимаю, они пали жертвой собственной небрежности: не вывели из строя прожектора у основания мраморного колосса, и полиция вскоре их заметила. Этой ошибки мы не повторим, но обязательно возникнут другие препятствия — всего не предусмотришь.
    Я знал, что готов к этому восхождению. Я был в составе экспедиции, штурмовавшей в июне 1969-го монумент памяти героев Банкер-Хил-ла в Чарльзтауне, штат Массачусетс**, а кроме того, у меня большой опыт лазания по столичным монументам — в частности, на моем счету ночное восхождение на мемориал Линкольна. Таким образом, я был хорошо знаком с принципами лазания по твердому мрамору, а также с активностью полиции в этом районе.
В партнеры себе я выбрал Уоррингтона Хала из нью-йоркского Клуба небоскребов. Ранее совместных восхождений у нас не было, но его послужной список стенолаза выглядел впечатляюще, а недавно ему удался штурм дотоле непокоренной западной стены здания ООН. За эту дерзновенную вылазку он лишился свободы, но его обещали выпустить под залог. Он писал мне оттуда, что «вот уже три месяца лезет на стенки своей камеры», и, значит, решил я, он должен быть в хорошей форме. Я не собираюсь снисходить до ответа на абсурдные обвинения в вандализме, с которыми напустился на меня Халл в недавней статье, опубликованной в «Журнале американских стенолазов», в то же время, как это ни грустно, следует признаться: технические возможности Хала я переоценил. Покорение Эмпайр-стейт-билдинга, безусловно, говорит о решимости и силе духа, но оно не дает практически никакого опыта для работы с мраморным монолитом. Точно так же и методы лазания по стеклу (здание ООН) абсолютно неприменимы при восхождении на монументы. У меня нет намерения поливать Хала грязью, но я обязан сказать, что его трусливое предательство, когда три четверти пути были уже позади, поставило меня в крайне опасные условия, и я остался цел и невредим лишь благодаря сноровке и мастерству. При выборе маршрута были сделаны следующие выводы: южная сторона хороша для подъема в зимнее время, северная и восточная — для восхождения летом. Обледенения практически не бывает, разве что в лютые морозы. Стояла весна, и по соображениям освещенности мы выбрали для восхождения южную стену монумента.
Мы не взяли в путь никакого специального снаряжения за исключением комплекта новых разрывных ударных болтов. Когда их применяешь, мраморная поверхность покрывается значительными трещинами, но держатся эти болты хорошо и довольно надежны при подъеме по гладкой поверхности. На ноги мы надели горные ботинки с шипами. Такие подошвы цепляются за мрамор лучше резиновых, а видимые рубцы на монументах появляются лишь после третьего-четвертого восхождения. Чтобы дать вам наиболее полное представление о том, как проходил подъем, я приведу здесь свои путевые заметки, снабдив их незначительными пояснениями:
monument1.jpg

14 апреля 1973 г., 2 часа 30 минут. Старт. Прожекторы мы накрыли одеялами и на первых 30 метрах работаем быстро. На этом этапе подъема ни о каких изящных выкрутасах не может быть и речи, просто врубаешь болты и движешься наверх, фонарь включаешь только при крайней необходимости. Мы работаем слаженно и дружно. В этой механической и спокойной работе есть что-то прекрасное, тишина прерывается лишь щелчками при всаживании болтов***.
5 часов 30 минут. Рассвет над Потомаком. Мы намного выше 30-метровой отметки. Подъехали две полицейские машины, сильный луч света выхватывает нас из темноты, и нам что-то кричат в рупор. Мы не обращаем внимания и продолжаем восхождение. Появляется пожарная машина. После небольшой задержки выдвигают лестницу на максимальную высоту. Пожарник взбирается на самый верх, но все равно не достает до нас метра три. Он кричит, угрожает нам тюрьмой. Халл смеется. «Это еще вежливо, — говорит он мне. — Ты бы слышал, как ругались ньюйоркцы».
7 часов. Совсем рассвело, и можно серьезно планировать дальнейший маршрут. При изучении монумента в бинокль мы обнаружили неравномерную трещину, которая начинается где-то у отметки 45 метров и уходит за 55 метров. Халл идет впереди, он и находит трещину. По его предложению начинаем работать с крюками. Он вбивает их скальным молотком, куски хрупкого мрамора откалываются и летят вниз. У подножия монумента собралась толпа, в основном это рабочие, идущие на работу. Некоторые трясут кулаками и что-то выкрикивают.
7 часов 30 минут. Расшатывается крюк, и Халл срывается, но пролетает не больше трех метров – точно маневрируя телом, я.успеваю подстраховать его. Он висит и клянет последними словами «проклятый скользкий мрамор». Я подтягиваю его и становлюсь первым в связке. Гжша-перехожу на разрывные болты. При дневном свете хорошо видно, что откалываемые куски мрамора относительно невелики — от 15 до 25 см.
10 часов. После трещины поднимаемся только по болтам. Полагаем, что пройдено не менее 60 метров. Одного из полицейских Национального парка спускают к нам на веревке, он затевает разговор. Спрашивает, какова цель нашего подъема, предлагает нам амнистию, говорит, что нам предоставят возможность совершить восхождение по наиболее удаленным и фантастически опасным маршрутам в национальных парках Запада, покроют все расходы. Мы не отвечаем, хотя мне очень хочется объяснить ему, что делать такие предложения монументолазам бессмысленно. Монументолаза привлекает именно чистота восхождения, а какая может быть чистота при подъеме на неровный кусок скалы, исковерканный по прихоти природы? Вся прелесть именно в том, что поверхность мраморного монумента гладкая и чистая!
10 часов 45 минут. Первый полицейский исчез, появился другой, он зачитывает нам решение суда с требованием прекратить осквернение национальной святыни. Я подобную белиберду слышал не раз и продолжаю спокойно работать, но Халл как будто прислушивается. Неужели он дал слабину?.. Неожиданности мне не нужны. Впервые за все годы восхождений на монументы я отвечаю полицейскому, но отвечаю так, чтобы уничтожить все сомнения, зашевелившиеся в мозгу Халла: «Мы не оскверняем святыню, а припадаем к ней».
11 утра. Полицейского утащили наверх, и мы привязываемся к поверхности монумента, чтобы немного передохнуть. Высота около 90 метров. Вид потрясающий, К западу от нас виднеется мемориал Линкольна, довольно интересный объект для восхождения, особую трудность представляет нависающая глыба со степенью сложности 7,1. Прямо на юг — мемориал Джефферсона, степень сложности восхождения 6,3, впервые покорен автором и Нугат-Смитом в 1968 г. Наконец, к востоку, за длинным рядом правительственных учреждений (многие из них до сих пор не покорены) открывается главная, самая трудная и почтенная вершина — купол Капитолия. Подняться на него пытались многие, но всегда безуспешно; это восхождение позволяет применить разнообразнейший арсенал средств, к тому же ты бросаешь вызов самым бдительным полицейским США.
11 часов 40 минут. Продолжаем подъем. Что-то мне не нравится Халл. Забив болт, он каждый раз ощупывает поверхность камня, разглядывает, какой нанесен ущерб. Он также не хочет, чтобы его ботинки впивались в мрамор, ставит ногу осторожно. Это очень опасно, два или три раза он уже поскользнулся.
12 часов 15 минут. Они затащили на вершину шланг и начали поливать
нас водой. Счастье, что сейчас не зима. Б морозную погоду мы обледенели бы за считанные минуты. Но сейчас под жарким апрельским солнцем струи воды даже освежают. Хала же словно парализовало. Я понимаю, в чем дело. Видимо, он вспомнил, как карабкался на здание ООН, каким непослушным и опасным стало влажное стекло. «Это же мрамор, — кричу я ему, — твердая глыба». В подтверждение своих слов стучу по поверхности горным молотком, и Халд, кажется, меня понимает. По стеклу никто так стучать не будет.
12 часов 20 минут. Халл возобновляет движение прямо навстречу падающей воде. Но работает очень медленно. «Шевелись, Халл, — подстегиваю я его. — Не распускайся из-за какой-то капли воды!»
12 часов 45 минут. Халл явно тянет резину. «В чем дело?» — спрашиваю я. «Выдохся, — отвечает он. — Потерял форму. Жизнь в тюрьме не сахар». «Ты же писал, что каждый день лез на стены!» «Это фигурально, в смысле был готов всех растерзать». Я потрясен. пстинный монументе- лаз никогда не позволит себе такой двусмысленности. Но я стараюсь подавить отвращение и подгоняю Халла вперед.
13 часов 25 минут. Почти 140 метров. За последние 15 минут Халл не продвинулся ни на сантиметр. Нас прекратили поливать, спустился полицейский и предлагает помощь. Халл разговаривает с ним. До моих ушей долетает просьба об амнистии. Какая мерзость — слышать, как лебезит и унижается взрослый человек! Небольшой спор из-за того, у кого останутся разрывные болты. Халл соглашается передать их полицейскому — в знак капитуляции. Это вопиющее нарушение этики монументодазов, но я молчу, потому что в сумке у меня резервный комплект. Полицейский спрашивает, не хочу ли и я прекратить восхождение. Я даже не поворачиваю головы. Халл и фараон исчезают вместе с веревкой.
13 часов 45 минут. Поднимаюсь в одиночку, не могу сказать, что безмерно счастлив. Сверху спустили веревочную лестницу. Я оттолкнул ее и продолжаю вгрызаться в мрамор. Все удовольствие от восхождения пропало, теперь от болта к болту меня ведут отчаяние и решимость. Думаю только об одном -сколько еще осталось до вершины. С каждым новым болтом эта пытка близится к концу.

  14 часов 45 минут. Наверное, я близок к успеху, потому что отношение собравшейся внизу толпы изменилось. Теперь меня подбадривают криками. Такое поведение толпы при восхождении на монументы не редкость. К концу восхождения зрители заражаются азартом борьбы с вершиной, они словно сами участвуют в штурме и искренне болеют за монументолаза.
15 часов 10 минут. Откуда-то сверху до меня доносится голос Хала: «Хватай лестницу, Стэн. Они все равно не пустят тебя наверх». Я понимаю парней из службы безопасности парка — стоит одному добиться успеха, как следом сразу же полезут другие. Но полицейские ошибаются: чей-то успех здесь ни при чем. Само существование монумента -уже достаточная причина для его покорения. Видимо, они попробуют схватить меня, когда я буду двигаться мимо маленького окошечка неподалеку от крыши. Что ж, выбора у меня нет. Я меняю направление движения, ближе к краю поверхности. Чтобы выбраться наверх, придется преодолеть трудный участок — острый, как лезвие ножа, угол. Кроме всего прочего, у меня кончаются болты. Я забиваю их как можно дальше друг от друга — это опасно даже при парном восхождении, а при подъеме в одиночку сродни самоубийству.
15 часов 35 минут. Я около угла монумента. До верха добрых 2 метра, а у меня осталось всего два болта. Я тянусь как можно выше и начинаю забивать первый. Неожиданно он выскальзывает из моей уставшей руки и улетает вниз. Меня охватывает ужас: неужели это поражение? С одним болтом наверх не залезть. Что же остается? Вернуться назад, ухватиться за веревочную лестницу и с позором капитулировать? Нет, такая судьба не для меня! Достаю последний болт, как следует забиваю его и поднимаюсь на новый рубеж. Теперь надо отдохнуть и подумать. За углом открывается ослепительная панорама, на северо-западе исчезает в горах Потомак, а внизу передо мной — Белый дом. Я уже обдумываю обратный путь, как вдруг в одном из окон Белого дома вижу какой-то отблеск. Солнце, отраженное в линзе бинокля? Неужели за мной наблюдает Он? Все знают, что наш президент не пасует перед трудностями. Я должен выбраться наверх! Внимательно осматриваю мрамор: нет ли где трещинки? Есть одна, малюсенькая, я не заметил ее раньше. Достаю молоток. Отбиваю кусок мрамора — и вижу трещину, в которой должен удержаться крюк. Я вытягиваюсь и вколачиваю его в мрамор. Держится! Вошел прочно с первого же удара. Остальное — дело техники.

  15 часов 55 минут. Я переваливаюсь через край — победа! Возле дверь проема в крыше меня ждут несколько мрачных полицейских. Я, пока вне зоны их досягаемости, достаю спрятанный на теле складной флагшток с маленьким американским флагом поверх цветов Общества североамериканских монументода Я стою во весь рост и гордо держу в руке флагшток. Возможно, власти считают нас изменниками, но я остаюсь патриотом своей страны.
16 часов. Ко мне медленно, но верно подбираются полицейские. Прямо надо мной зависает вертолет: похоже, это газетчики. Разумеется, меня ждут фотографы, небольшая реклама — и мы поднимемся еще на одну ступень в борьбе за легализацию нашего дела.
16 часов 03 минуты. Я уже почти в руках представителей закона. Неожиданно вертолет опускается совсем низко, и из него вылетает канат. Я ловлю его — и вот я уже в воздухе над перекошенными от злости лицами полицейских. Я в свободном полете, весть Вашингтон внизу как на ладони. Меня подтягивают наверх, на борт вертолета, где три представителя прессы горячо поздравляют меня. Они предагают сделку. Я продаю им исключительное право на публикацию моего рассказа о восхождении, а взамен они высаживают меня в Вирджинии, где где приготовлена машина. Мы жмем друг другу руки. Они тараторя правах на телепередачу, о том, мой подвиг надо увековечить в кино. Я киваю головой и подписываю бумаги. Но я уже не думаю о только что совершенном восхождении столь долгожданном признании наспрессой. Вертолет круто поворачивает, и в дверной проем я вижу длинную аллею, указывающую путь к объекту моего следующего в хождения — да, да, сердце мне подсказывает, что оно состоится именно здесь, — к величественному, непокоренному и потому еще более желанному куполу Капитолия.

1974 г

пер. с английского Михаила Загота
* Здесь и далее используется пересмотренная шкала Общества североамериканских монументолазов (ОСМ). Ее не следует путать с непересмотренной шкалой ОСМ, с Национальнок классификационной таблицей коэффициентов лазания, с десятичными системами посемита и Дьюи.
** Это восхождение подробно (хотя и тенденциозно) описано в статье «Монументолазы — вандалы или сумасшедшие?», опубликованной в Бюллетене службы безопасности Национального парка № 69—22.
*** Установка разрывных болтов сопровождается звуком, напоминающим выстрел из малокалиберного пистолета. Мы надеялись, что эти звуки полиция отнесет на счет преступлений, которые в этом районе не редкость.