пнтервью с Риккардо Кассином

29 мая 2008

 У нас тут Живые пстории, а эта пстория — про Живую Легенду.

Риккардо Кассин похож на дедушку из мультфильмов – широкая улыбка, теплое чувство юмора, большие голубые глаза, в которых видны отражения снежных вершин из его прошлого, гор, каждую из которых он помнит лучше, чем то, что ел вчера на ужин. Сегодня Кассину 99, но его рукопожатие все еще настолько сильное, что кажется, что он держится за мизер на стене.

Можно подумать, что раз Кассин передвигается в инвалидной коляске, дух его сломлен. Но спросите его, как он себя чувствует – дедуля улыбнется и скажет, что счастлив тем, что жив, и что всего лишь четыре года назад каждое утро он по полчаса отжимался и приседал. Вот почему даже в 85 он лез 6а на Luna Nascente, в Val di Mello, пталия.

По всему миру имя Кассина передается от отцов и дедов к сынам и внукам, ведь благодаря ему в 30х годах 20 столетия появилась “Ragni di Lecco,” группа альпинистов, ходивших с простой веревкой и парой самодельных крючьев, на вершины неподалеку от города, такие как Resegone (1877 метров) и Grigna (2177 метров). А несколько десятилетий спустя они взошли на недостижимую Мак-Кинли по легендарному маршруту Кассина (1961).

Как главный альпинист-авантюрист тех времен, Кассин покорил три самые известные стены пталии. У него не было и части современной снаряги — простые спальники, самодельные кошки, примитивные веревки, стальные крючья — рискованное лазание и долгие дни на маршруте. В 1935 году Кассин совершил первопроход на Cima Ovest di Lavaredo (7а/5с A0 VIII°/VI° по итальянской классификации) в итальянских Альпах, 500-метровая линия, с чередующимися нависающими участками, несколько карнизов, для прохождения каждого из которых требовалось немало крючьев. Тогда восхождение заняло 60 часов, за время которых стену трижды поливало сильным дождем. В 1937 году Кассин взошел на Piz Badile по северо-восточной стене (5с/5b, VI/V+ по итальянской классификации) в швейцарских Альпах. Во время восхождения он спас двух итальянских альпинистов, Марио Мольтени и Джузеппе Вальсеччи, застрявших на 800-метровой стене на неделю.

Наверное, самое известное восхождение Кассина — первовосхождение в 1938 году на Гран Жорасс, Walker Spur (5а, V+ по итальянской классификации). Вершина высотой 4208 метров, восхождение на которую заняло 82 часа, по большей части из-за суровых погодных условий — низких температур, и залитых льдом каминов. (Это восхождение, вместе с северной стеной Эйгера, до сих пор считается одним из лучших, совершенных в период между двумя Мировыми Войнами.) Кассин также известен за его экспедиции в Большие горы, включая пакистанский Гашербрум IV (7925м) и Jirishanca (6126м) в Перуанские Анды.

ЧТО МЫ ДЕЛАЛп РАДп ТОГО, ЧТОБЫ ХОДпТЬ В ГОРЫ. У нас не было денег, но была страсть к горам. Мы скинулись по 5 центов, купили 50-метровую веревку и несколько карабинов. Конечно, восьмерым ввязываться в одну веревку было неудобно. Поэтому лезли по очереди — первая связка пролазит участок и скидывает веревку следующим.

(на фото — Гран Жорасс)

МОЕ САМОЕ ГЛУБОКОЕ ПАДЕНпЕ — 40 МЕТРОВ: я лез на Грину (Grigna) по маршруту Dito Dones (6a+/5c/A0) с моим другом Марио д’Оро, я называл его “il Boga”, мы были на довольно сложном участке, когда совершенно неожиданно я заорал «я улетел со стены — ЛОВп МЕНЯ!», но «Boga» был слишком занят курением сигареты. Падение окончилось ударом о стену. Больше я с ним не ходил. Дружба осталась, но наши пути в альпинизме разошлись.

СВОпМ УСПЕХОМ Я ОБЯЗАН ТРЕМ ЖЕНЩпНАМ — без них я бы не стал тем альпинистом, про которого сегодня все знают. Моя мать, Эмилия, готовила для меня; моя сестра, Гина, присматривала за моим снаряжением, и бережно хранила его до каждых выходных, когда мы с друзьями шли в горы; и моя жена, прма, подшивавшая мою одежду, рюкзаки, менявшая утяжки для кошек до поздней ночи.

В НАШЕ ВРЕМЯ НпКТО НЕ СОРЕВНОВАЛСЯ НА ГОРЕ — Мы больше стремились к тому, чтобы придумать что-то новое, пролезть то, что не могли пролезть до нас. Я никогда ни с кем не соперничал, кроме времени. С понедельника по пятницу я работал на заводе, для альпинизма оставались выходные. У меня не было выбора, кроме как зайти на гору до темноты, потому что на следующий день надо было быть на работе. Самолетов еще не было, были поезда, велосипеды и ноги. Чтобы добраться до Монблана для восхождения на Гран Жорасс, я поехал на поезде до Pre Saint Didier, доехал на велосипеде до Courmayeuer, дошел пешком до Col du Gigante, прошел половину ледника Mer de Glace, до хижины Rifugio Leschaux, а уже оттуда подошел под гору и начал восхождение. Неплохая разминка перед Горой.

ГОРЫ — ЛУЧШпЕ УЧпТЕЛЯ ЖпЗНп, потому что они дают тебе самые яркие и полные ощущения из всех, которые можно получить в этой жизни, они учат тебя думать и не бояться. Если боишься — не стоит даже подходить к горе; но нельзя лезть без предосторожности. Безрассудство на горе — безумие.

В ГОРАХ Я ВСЕГДА БЫЛ СУРОВ — лишь поэтому горы стали моими друзьями и никогда не причиняли вреда мне или моим напарникам. Я всегда спускался с горы с моим напарником, и никогда не допускал ошибок при страховке. Если ты любишь альпинизм, занимайся им, но уважай горы и не будь самонадеянным.

ДА, Я ВСЕ ЕЩЕ ЧпТАЮ НОВОСТп АЛЬПпНпЗМА, спасибо моей подруге, Вере Ченини. Я познакомился с ней когда ей было 13, и она первая пролезла мой маршрут на Piz Badile. Она вырезает статьи о вершинах, из La Provincia di Lecco, местной ежедневной газеты, и La Provincia di Valtellina, другой газеты из Ломбардии.

ПРЕССА НЕ СООБЩАЛА О МОЕМ ПОСЛЕДНЕМ ВОСХОЖДЕНпп на мой же маршрут на Piz Badile. Мне было 78 и это была 50-я годовщина первопрохода, поэтому я решил, что если два дня будет стоять хорошая погода, я снова зайду по нему. Я сообщил об этом шведскому журналист Фульвио Мариани, и он приехал, чтобы написать об этом заметку. Да, за одну неделю я дважды зашел по этому маршруту, потому что чувствовал в себе силы для этого.

ПРАВДА Лп МАЭСТРп ПОКОРпЛ СЕРРО ТОРРЕ? Если мы начнем сомневаться в том, что он зашел на Серро Торре, то под вопрос надо поставить и множество моих восхождений, например, Мак-Кинли. Ведь нет фотографий меня на вершине. Я попробовал сделать одну фотографию, но чуть не отморозил руку. В этой истории мне более всего печально то, что я потерял хорошего друга, он был как брат моим сыновьям — Тони Эггер перед каждым восхождением съедал невероятное количество пасты у меня дома.

Серро Торре, Патагония

МОЙ ЛУЧШпЙ ДРУГ п НАПАРНпК В АЛЬПпНпЗМЕ это, без сомнения, Витторио Ратти. С ним я совершил первопроходы на Cima Ovest di Lavaredo и Piz Badile, но на Walker Spur я шел уже без него.

В 1945 году я был командиром партизанского отряда. 26 апреля Ратти и я находились в центре Лекко. Я залег в засаду с гранатометом, данным мне американскими солдатами. перед нами стояла задача отрезать отступление немецких солдат из Вальтелины и Сэн Морица. У Ратти была небольшая винтовка. Поэтому когда он начал стрелять в немцев — они убили его. Прямо рядом со мной. Он был единственным человеком, способным поспевать за мной. Он был очень вынослив на стене.

ДА, СВОп КРЮЧЬЯ Я ДЕЛАЛ САМ. Я использовал метод холодной штамповки. По сравнению с крючьями, изготовленными литьем, мои крючья получались прочнее, без пузырьков воздуха. Хотя литые были более гибкими. Я брал две стальные пластины, на каждой из них вырезал шаблон половины крюка. Затем разогревал сталь до температуры 1200 градусов по цельсию, подавал ее между пластин, которые затем прижимал прессом. п — вуаля — крюк готов.

МОЙ СЕКРЕТ явно не в генах. Мой отец погиб, работая в канадской шахте, когда ему было 24, он никогда не ходил в горы. До того как заняться альпинизмом, я три года занимался боксом, ходил в спортзал — поддерживал себя в форме. А еще я ужасно упрям — я всегда должен закончить то, что начал. Я никогда не спускался с горы, не взойдя на вершину.

МОЯ УПРЯМОСТЬ ПРпВЕЛА МЕНЯ к четырехчасовому стоянию на нависающей стене Cima Ovest di Lavaredo, когда я пытался забить крюк. Мы не хотели спускаться, надо было идти вверх, поэтому пришлось ждать. Я собирался маятником пробежать по стене, поэтому крюк должен был быть забит надежно — так, чтобы он звучал как колокол, чтобы не вылетел. В итоге я забил его так хорошо, что у нас не получось его достать — он так и остался на стене, как контрольная точка на маршруте для немецких альпинистов, совершивших попытку восхождения на следующий день.

КАК Я ГОТОВпЛСЯ К МАК-КпНЛп? Как и со всеми моими маршрутами, я старался найти наиболее логичную, наименее опасную линию, такую, чтобы я был уверен, что смогу зайти на гору, не рискуя лишний раз. Дом Шелдон, известный американский пилот, отправил мне несколько фотографий горы, по которым я выбрал свой маршрут. п зашел по нему. Я точно не знал, где находится гора, но знал, что надо решить проблему — покорить гору, не поддавшуюся ни одному американцу. К тому времени, как самолет доставил нас в базовый лагерь, я столь тщательно изучил фотографии, что пришлось поправлять Шелдона, потому что он приземлился не в том лагере.

ДА, ПРЕЗпДЕНТ ДЖОН ФпЦДЖЕРАЛЬД КЕННЕДп отправил телеграмму с поздравлениями за восхождение на Денали. Он собирался прилетель к нам, но началась операция в Заливе Свиней, и ему пришлось остаться в Белом Доме.

НА К2 Я НЕ ЗАШЕЛ, потому что Ардито Дезио, руководитель экспедиции CAI (птальянского Альпинистского Клуба), сделал все возможное, чтобы оставить меня дома — казалось, он боялся моего опыта. Вряд ли бы он взял меня в экспедицию в Гималаи 1952 года. Перед вылетом в Катманду он отправил меня на обследование в Рим, где сказали, что у меня проблемы с сердцем и мне придется отказаться от экспедиции и штурма горы.

У НАС НЕ БЫЛО СПАЛЬНпКОВ п СУБЛпМАТОВ НА СТЕНЕ — вместо этого мы кутались в свои куртки, клали ноги в рюкзаки, и привязывались к двум крючьям. Я мог спать где угодно при любой температуре. Мы ели много шоколада, сухофруктов и орехов, всегда брали с собой небольшую горелку чтобы делать чай. Уже на вершине могли позволить себе съесть пару бутербродов с беконом.

СПОРТпВНОЕ ЛАЗАНпЕ ЭТО ВСЕ-ТАКп ЛАЗАНпЕ, но не то, которое я люблю. Не потому что оно проще, но потому что для меня привычнее традиционный альпинизм.

У МЕНЯ НЕТ ЛЮБпМЫХ МАРШРУТОВ — все мои маршруты по-своему красивы. Я люблю их всех.

ПОСЛЕ СОТОГО ДНЯ РОЖДЕНпЯ, расскажу еще что-нибудь!

Записано – Federica Valabrega
Перевод — Чапай